
Книга
Мастерская тихих вещей
Илья приносит в мастерскую рубашку с оторванной пуговицей и остаётся на неделю. К последней главе он чинит уже свою лямку.
В мастерской на первом этаже чинят вещи, которые ещё можно спасти, если не обещать срок раньше, чем высохнет клей.
Глава 1 из 6
Пуговица
Мастерская пахла нитками и тёплым утюгом, не конфетами и не приключением. Илья толкнул дверь плечом, потому что руки были заняты рубашкой. Пуговица на манжете оторвалась в школе, когда он застегивался на бегу, и теперь болталась на одной жиле, как зуб, который уже решили не хранить.
За столом сидел мастер в фартуке с мелом на кармане. Звали его Пётр Семёныч, но на карточке у двери было написано просто: «Починка». Он не сказал, что пуговица — это пустяк. Он расстелил рубашку, нашёл на подоле запасную, того же тёмно-синего цвета, и покрутил её у окна.
— Нитка будет чуть темнее, — сказал он. — Светлее я не возьму: на манжете светлая нитка орёт.
Илья кивнул, хотя про орущую нитку слышал впервые. Ему дали стул не у двери, а сбоку, чтобы было видно руки. Пётр Семёныч не прятал стежков. Он продел иглу, закрепил узелок там, где его не трёт запястье, и пришил пуговицу крестом, не вкруговую.
— Вкруговую она красивая и слабая, — сказал он. — Крест держит, когда машешь портфелем.
На последнем стежке он протянул иглу Илье.
— Узел твой. Два раза, не пять. Пять — это комок, он сам откроется.
Илья завязал два раза. Пальцы вспотели, узел вышел не круглый, но держался. Пётр Семёныч не переделывал. Он откусил нитку и проверил пуговицу: та не болталась и не стояла торчком.
— Завтра не дёргай именно эту, — сказал он. — Нитка ещё не сжилась с тканью. Послезавтра можно жить как раньше.
Илья хотел заплатить сам, из денег на булочку. Мастер посмотрел на монеты и на рубашку.
— Булочку не трогай. Рубашку заберёт мама, она уже звонила. А ты, если хочешь, приходи после школы смотреть, как сохнет клей. Это не плата. Это очередь, в которой можно стоять сидя.
Илья вышел в той же рубашке. Манжет больше не царапал. На лестнице он чуть не проверил пуговицу пальцем и вовремя вспомнил про завтра. Булочку он купил обыкновенную, с корицей, и съел её так, будто руки у него теперь были чуть аккуратнее, чем утром.
Дома он повесил рубашку не на спинку стула, а на плечики, чтобы манжет не тёрся о край. Мама посмотрела узел и не распустила его.
— Кривой, — сказала она, — зато твой. В ателье сделали бы ровнее и не позвали бы тебя смотреть.
Илья перед сном всё-таки тронул пуговицу одним пальцем, без дёрганья. Она сидела тихо. Он убрал палец и решил, что завтра после школы придёт в мастерскую даже без вещи в руках. Ему хотелось увидеть, как выглядит срок, написанный на бумажке, когда срок ещё не кончился.