
Книга
Мастерская тихих вещей
Илья приносит в мастерскую рубашку с оторванной пуговицей и остаётся на неделю. К последней главе он чинит уже свою лямку.
В мастерской на первом этаже чинят вещи, которые ещё можно спасти, если не обещать срок раньше, чем высохнет клей.
Глава 5 из 6
Книжка
Утром, раньше рюкзака, в мастерскую принесли книжку. Её принёс не ребёнок, а библиотекарь: тонкая книжка сказок, у которой выпал целый лист, и лист был нужен, потому что на нём кончалась одна сказка и начиналась другая.
Пётр Семёныч не склеил лист в середину как попало. Он посмотрел, где были дырки от ниток, проколол новые шилом в старых местах и вшил лист суровой ниткой, редкими стежками, чтобы страница открывалась, а не стояла колом.
Илья держал книжку раскрытой. Это было труднее, чем держать ножку табуретки: бумагу нельзя сжимать до складки. Пальцы затекли. Он перехватил иначе, по краям, и Пётр Семёныч кивнул, не отрываясь от иглы.
— Видишь, — сказал он, — мы не делаем её новой. Мы делаем так, чтобы сказка не кончалась на полуслове «и вдруг».
На обороте листа как раз и было «и вдруг». Илья не стал читать дальше при чужих руках. Он дождался, пока нитка будет закреплена, и только потом прочитал конец: там ёж находил дорогу, совсем не ту, которую Илья ждал, и это было даже лучше, потому что выпавший лист мог бы навсегда оставить ежа в лесу.
Библиотекарь унесла книжку в папке, не в сетке. Илья посмотрел ей вслед и вспомнил рюкзак. Лямка ждала дома. Он сказал об этом вслух, чтобы не передумать.
— Неси, — сказал Пётр Семёныч. — Только нитку выберешь сам. Чёрную к чёрному. И узел покажешь до того, как отрежешь. Отрезанное обратно не вденешь.
Илья сбегал домой и вернулся с рюкзаком в тот же час, пока мастерская не закрылась на обед. Лямка выглядела в ярком свете хуже, чем в прихожей: нитки торчали метёлкой, пряжка была погнута совсем чуть-чуть. Это была уже его вещь и его очередь. В тетради она ещё не стояла. Пётр Семёныч вывел новым пунктом: «лямка, после обеда, хозяин рядом».
До обеда Илья не ушёл гулять. Он сидел на боковом стуле и смотрел, как мастер дописывает библиотечную строчку про книжку: «лист на месте, сказка склеена не клеем, а ниткой». Илье нравилось, что в тетради разные вещи не мешают друг другу. Книжка не торопила лямку. Лямка не считала себя важнее выпавшего листа.
Он достал мамину шпульку. Пётр Семёныч сравнил нитку со своей и вернул шпульку.
— Твоя тонкая, для платья, — сказал он. — Лямке дадим толще. Маме отнесёшь целиком, так честнее.
Илья убрал шпульку в карман и наконец пошёл есть. Возвращаться после обеда было легче, чем приходить в первый раз с дырявым манжетом: его уже ждала написанная строчка, и в ней стояло «хозяин рядом».