
Книга
Коробка с утрами
Перед отъездом дедушка положил в чайную коробку шесть записок. Каждое утро Аня находила одно дело, а на седьмое утро открыла дверь.
Перед отъездом дедушка оставил на полке чайную коробку. Внутри лежали записки: по одной на утро, пока его не будет дома.
Глава 5 из 6
Булочки к чаю
Пятая записка была рецептом, только без граммов. «Булочки. Стакан кефира, если не кончился. Мука, пока тесто не перестанет липнуть к пальцам, но ещё липнет чуть-чуть. Сахар — две ложки для теста и одна, чтобы посыпать. К чаю в субботу. Не все съешь в пятницу».
Суббота была завтра. Значит, булочки надо поставить сегодня, иначе они не успеют стать булочками, а останутся тестом к его приезду.
Кефир нашёлся. Он был не вчерашний и не подозрительный: мама купила его вместе с укропом. Аня вылила стакан в миску. Мама читала записку через её плечо и не отнимала ложку.
— Он всегда пишет «чуть-чуть», — сказала мама. — Это самое трудное место. Чуть-чуть у каждого своё.
Муки ушло больше, чем Аня думала. Тесто сначала липло ко всему, включая ручку ковша. Потом перестало липнуть совсем и стало как варежка. Аня отщипнула муки обратно, брызнула кефиром со дна пакета и месила, пока ладонь не стала отставать с тихим звуком. Вот это и было чуть-чуть.
Сахар она положила двумя ложками в тесто и одну оставила в чашке, чтобы не перепутать. Булочки вышли неровные: три круглые, две похожие на камни из двора, одна совсем плоская. Мама не стала их переделывать.
— Субботние люди едят и камни, если камни сдобные, — сказала она.
Пока духовка грелась, Аня чуть не съела плоскую. Записка стояла на столе и смотрела строчкой «не все съешь в пятницу». Аня съела только обрывок теста, который и не был булочкой. Это она себе разрешила отдельно.
Из духовки они вышли румяные даже те, что были камнями. Запах дошёл до коридора. Аня сложила четыре булочки в чистую кастрюлю и накрыла полотенцем. Две оставила на ужин: одну маме, одну себе. Плоская досталась ей. Она была вкусная именно потому, что тонкая и с хрустом.
Записку Аня не пачкала мукой. Она вытерла стол, поставила кастрюлю на плиту, где никто не примет её за суп, и только потом убрала бумажку в коробку. В коробке оставалась одна непрочитанная записка. Аня потрясла коробку у уха. Бумажка была одна и не звенела. Завтра можно было не гадать, что делать с утра. Завтра нужно было открыть дверь.
Пока духовка остывала, Аня перемыла миску и нашла в тесте ещё один серый комок, прилипший к венчику. Он не был булочкой и в кастрюлю не годился. Она съела его над раковиной, как пробу, и решила, что соль не перепутала с сахаром: комок был сладкий. Это тоже стоило знать до субботы.
Мама накрыла кастрюлю вторым полотенцем, толстым.
— Ночью не открывай, — сказала она. — Иначе к утру они станут сухарями, а дедушка сухари не заказывал.
Аня поставила на крышку записку вверх текстом, чтобы самой не забыть. Потом убрала записку в коробку: на крышке ей было не место, там горячо. В коробке бумажка легла последней из прочитанных. Непрочитанная осталась снизу, одна, и Аня наконец легла спать, не тряся коробку второй раз.