Ежонок с чашкой стоит у пня, а в траве горит маленький жёлтый фонарик

Сказка

Как ежонок нашёл фонарик

Сказка про вечернюю дорогу домой

Ежонок нёс зайцу чашку и у пня нашёл чужой фонарик. Обратно ему пришлось светить и жуку, и самому себе.

  • 4–6 лет
  • Редакция «Детиландии»
  • ≈ 4 минуты чтения

Ежонок закрыл калитку на щеколду и пошёл через луг. В корзинке лежала чашка с синей полоской. Заяц дал её утром вместе с молоком и попросил вернуть, пока ещё светло. Тропинка была знакомая: мимо трёх берёз, потом вдоль канавы, потом к пню, на котором заяц сушит морковь.

У пня ежонок остановился. Моркови не было. Зато в траве лежал фонарик. Стекло было тёплое, ручка потёртая, а внутри горел тихий жёлтый огонь. Ежонок покрутил крышку. Фонарик не щёлкнул и не погас. Он уже горел, будто его забыли включённым.

— Чей ты? — спросил ежонок.

Фонарик не ответил. Ежонок поставил его на пень и огляделся. С одной стороны темнел куст смородины. С другой тянулась канава. Дома зайца отсюда видно не было. Ежонок решил донести фонарик вместе с чашкой. Если вещь лежит у чужого пня, её лучше отдать тому, кто тут живёт.

Он взял фонарик в лапу и посветил вперёд. Свет лёг на траву короткой дорожкой. Сразу стало видно, где кочка, а где ямка. Ежонок обрадовался и пошёл быстрее. Свет запрыгал. Чашка стукнула о край корзинки.

— Тише, — сказал он сам себе. — Чашку я несу отдельно.

За канавой сидел жук. Большой, чёрный, со спиной, похожей на пуговицу. Он толкал сухой лист и никак не мог вспомнить, куда этот лист девать.

— Ты мне свет загородил, — пробурчал жук. — Я как раз увидел норку, и тут ты.

Ежонок отступил. Свет ушёл в сторону, и жук снова потерял норку.

— Посвети под лопух, — попросил жук уже тише. — Мне не фонарик нужен. Мне дырка нужна.

Ежонок присел и навёл свет под широкий лист. В земле была круглая норка, аккуратная, с рыхлым краем. Жук дотолкал лист до входа и задом втащил его внутрь.

— Если пойдёшь к зайцу, не сворачивай у кривой ивы, — сказал жук из темноты. — Там вечером туман садится в колею. Иди по белым камешкам. Их заяц сам клал.

Ежонок поблагодарил и пошёл к иве. Туман уже лежал низко, по самые иголки. Без фонарика белых камешков было не разглядеть. Со светом они выступали из травы, как маленькие лужи молока. Ежонок ставил лапу на один, потом на другой. Корзинку он прижал локтем, и чашка больше не стучала.

У ивы дорога раздваивалась. Левая уходила в мягкую черноту. Правая была выложена камешками и вела к низкому плетню. Ежонок выбрал правую. За плетнём пахло укропом. На крыльце сидела зайчиха помладше и искала варежку под ступенькой.

— Ты звезда? — спросила она, увидев огонь.

— Я ежонок, — сказал он. — А это фонарик. Он лежал у пня. И ещё у меня ваша чашка.

Зайчиха заглянула под ступеньку при новом свете. Варежка нашлась сразу: серая, с прилипшим репейником. Она надела её не на лапу, а на колено, чтобы не потерять снова, и побежала за старшим братом.

Заяц вышел с мотком верёвки. Увидел фонарик и перестал хмуриться.

— Я его после обеда искал, — сказал он. — Думал, в морковь закатился. А он, выходит, на лугу без меня работал.

Ежонок отдал чашку. Заяц сполоснул её в ведре и поставил на полку сушиться. Потом повесил фонарик на гвоздь у калитки так, чтобы свет падал на камешки, а не в окно.

— Пусть висит, — сказал заяц. — Тогда в следующий раз у ивы не придётся гадать. Туман её любит больше, чем нас.

Обратно идти было проще. Камешки вели к иве, ива к канаве, канава к трём берёзам. У лопуха ежонок на секунду приостановился. Из норки торчал краешек листа, и жук не просил больше света. У своей калитки ежонок обернулся. Жёлтая точка у зайца ещё была видна между берёзами.

У трёх берёз корзинка зацепилась за низкую ветку. Ежонок сел прямо в траву, вынул чашку и провёл лапой по синей полоске. Полоска была целая, чашка тоже. Он положил её на дно и прикрыл лопухом, который сорвал по дороге ещё для жука и так и не отдал. Лопух пах горько. Это было даже хорошо: горький лист не давал забыть, что в корзинке не пусто.

Дальше берёзы стояли реже, и жёлтая точка у калитки зайца то пропадала за стволом, то возвращалась. Ежонок не побежал на неё напрямик через канаву. Он дошёл до того места, где белые камешки кончались, и только потом свернул к своему забору. В канаве тихонько текла вода. Без фонарика она была просто чёрной полосой. Ежонок постоял, пока глаза привыкли, и переступил по доске, которую сам же положил ещё днём. Доска не качалась.

Мама открыла дверь раньше, чем он постучал.

— Чашку я вернул, — сказал ежонок. — Фонарик тоже нашёлся. Только он не мой. Заяц повесил его на калитку.

Мама потрогала его лапы. Они были холодные от травы и сухие.

— Тогда ужинай, — сказала она. — И расскажи, кого ты по дороге осветил, кроме себя.

Ежонок рассказал про жука, про лист и про норку. Про зайчиху сказал, что варежка нашлась под ступенькой, а не на небе. Про туман сказал коротко: был, но камешки оказались понятнее. Фонарик остался на гвозде. Ежонку этого хватило. Он лёг, когда за окном стало совсем темно, и больше не ждал, что потерянная вещь сама найдёт дорогу домой.

Читайте также