
Сказка
Письмо для облака
Сказка про письмо и дождь
Миша просил у облака дождь для пыльного двора. Письмо выцвело на ветке, а вода всё равно пришла к кустам.
Миша положил на подоконник листок и прижал его камешком, чтобы не улетел раньше времени. На листке было написано: «Если ты умеешь читать, пришли тихий дождь. У нас на дорожках пыльно, а у смородины листья серые». Подпись стояла внизу, крупно: Миша.
Оля смотрела через его плечо.
— Облака не ходят на почту, — сказала она.
— Это не на почту, — ответил Миша. — Это на окно. Вдруг ветер знает адрес.
Ветер знал только сквозняк. Он сначала пошевелил занавеску, потом поддел листок за угол. Камешек оказался лёгким. Письмо выскользнуло, чиркнуло по раме и ушло во двор. Миша не стал прыгать за ним с подоконника. Он спустился по лестнице как человек, у которого есть дело.
Во дворе письма уже не было на земле. Оно висело на груше, на тонкой ветке, и цеплялось за неё уголком. Достать рукой Миша не мог. Палка от метлы доставала только до листа ниже.
— Если ударишь, порвёшь, — сказала Оля. — Пусть висит. Груша всё равно не читает.
Они сели на скамейку и стали смотреть, как листок дрожит. Из соседнего подъезда вышел дед с плоским змеем под мышкой. Змей был сшит из синей наволочки, а хвост у него был из старых бантов.
— На груше у вас объявление? — спросил дед.
— Письмо, — сказал Миша. — Только оно не туда село.
Дед посмотрел на ветку, на банты и на небо, где облака были редкие и совсем не похожие на конверты.
— Змея я сегодня не подниму, ветра мало, — сказал он. — А верёвку дам. Только тяни вбок, не вниз.
Верёвка была длинная, с узелком на конце. Миша закинул её на ветку со второй попытки. Оля поймала конец. Они потянули вбок, ветка наклонилась, и листок соскользнул Оле в ладони. Бумага была влажная от росы, хотя дождя ещё не было. Чернила расползлись. Осталось только имя внизу, да и то с мягким краем.
Миша разгладил листок на колене.
— Второе писать не буду, — сказал он. — Если первое уже без слов, второе будет просто хвастовство.
Оля не стала спорить. Она принесла из кухни три миски и поставила их под смородиной, там, где листья были особенно серые.
— Это не для облака, — сказала она. — Это для куста. Если вода будет, пусть попадёт не только на дорожку.
Миша поставил четвёртую миску у крыльца, где пыль поднималась даже от мяча. Дед смотал верёвку и ушёл, не обещая дождя. Змей так и остался под мышкой.
После ужина небо стало ниже, но грома не было. Дождь пришёл ровный, как из лейки, которую не трясут. Дорожки потемнели сразу. Смородина перестала быть серой. Миски звякнули первыми каплями и постепенно наполнились до полоски, которую Оля провела ногтем.
Миша не вышел собирать воду. Он открыл форточку на палец, чтобы слышать, как капли стучат по миске у крыльца, и положил промытое письмо в книгу, между страницами, где не жалко пятен. От письма осталось имя и запах грушевой коры.
Ночью Миша просыпался один раз. Миска у крыльца стучала реже, чем вечером, и он не стал писать об этом новое письмо. Он только подоткнул одеяло и послушал, не капает ли с груши на жестянку. Жестянки не было. Был обычный двор, который наконец попил.
Перед самым сном Оля принесла промытый листок и положила его на тумбочку, не в книгу.
— Пусть высохнет отдельно, — сказала она. — Иначе имя прилипнет к странице, и книга тоже станет письмом.
Миша согласился. Утром листок был сухой, жёсткий по краям, и имя читалось. Остальные строки так и не вернулись. Он не обводил их заново. Ему хватило того, что смородина стоит тёмная, а дорожка не пылит под тапкой.
Оля вынесла миски на крыльцо уже пустыми и перевернула их, чтобы внутрь не накапало с крыши. Груша после дождя блестела. Письма на ветке больше не было. Дед с синим змеем прошёл мимо и только кивнул, будто ночной дождь его не удивил и не нуждался в верёвке.
Утром миски пришлось вылить под корни, иначе в них завелись бы комары. Оля вылила аккуратно, в три приёма. Миша вылил свою у крыльца и посмотрел на дорожку: пыли не было, была тёмная корка, по которой можно идти без облака на подошвах.
— Оно всё-таки не прочитало, — сказала Оля, имея в виду письмо.
— Куст прочитал миски, — сказал Миша. — Ему этого хватило.
Письмо они не повесили обратно. Оно лежало в книге и больше никого ни о чём не просило. Дождь к полудню кончился сам, без ответа и без второго конверта.



