Басня
Ёж и зеркало
После дождя посреди тропы стояла лужа, круглая и тихая, как тарелка. Ёж подошёл напиться и увидел в воде другого ежа. Тот тоже наклонился. Ёж нахмурился. В луже нахмурились сразу.
— Ты чего занял мой край? — спросил ёж.
Отражение пошевелило иглами в ту же сторону. Ёжу это не понравилось. Он показал иголки повыше. В воде иголки стали ещё заметнее, потому что лужа была близко, а сердитое лицо вблизи всегда крупнее, чем думаешь.
Мимо шла утка. Она не собиралась пить: у неё была своей воды целая канава. Но остановилась, потому что ёж топтался и не пил, а только спорил с поверхностью.
— Там нет второго, — сказала утка. — Там ты, только мокрый и перевёрнутый.
— Морда очень похожая, — сказал ёж. — И характер плохой. Я ещё слова не кончил, а он уже щетинится.
Утка подумала и попросила простое:
— Улыбнись. Если это чужой, он не обязан повторять. Если лужа, она не умеет иначе.
Ёжу было неловко улыбаться в споре. Он растянул рот чуть-чуть, больше для проверки, чем для радости. Лужа улыбнулась сразу, без паузы и без своего мнения. Иголки в воде легли так же, как его собственные.
Ёж отошёл на шаг. Отражение отошло вместе с ним и пропало, потому что он уже не наклонялся. Лужа снова стала тарелкой: в ней было небо, край листа и никакого ежа.
— Пить-то будешь? — спросила утка.
Ёж вернулся, напился с краю, где его нос не занимал всю воду, и не стал смотреть, какая у него при этом морда. Утка ушла к канаве. Лужа осталась тем, чем была до ссоры: местом, где можно пить, если не принимать её за собеседника.
До вечера ёж ещё два раза проходил мимо. Оба раза в воде мелькали иголки, и оба раза он не останавливался выяснять, кто первый начал. Тропа была узкая. Спорить на ней имел смысл только с тем, кто может уступить дорогу ногами, а не отражением.
Мораль
Прежде чем отвечать кому-то тем же, стоит проверить, не своё ли это лицо.